Она была первой представительницей Запада, которой удалось проникнуть в сердце Страны снегов, получить аудиенцию далай-ламы, посетить множество монастырей, познакомиться со многими ламами, отшельниками и колдунами.
В очередном томе сочинений знаменитого британского мистика и мага XX века Алистера Кроули публикуются три его наиболее заметных художественных произведения, посвященные магии...
Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна», Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма.
«Титурель» — последнее произведение великого немецкого поэта, миннезингера Вольфрама фон Эшенбаха (ок. 1170—1220), входящее в круг рыцарских романов о хранителях Грааля.
Хотите узнать, что такое роман-мистерия? Читайте… Хотите детективных историй? Читайте… Хотите тонкого психологизма? Читайте… Хотите заглянуть в Зазеркалье? Читайте… Хотите заблудиться в откровениях жизни и попытаться найти выход? Читайте…
Элджернон Блэквуд (1869—1951) в полной мере воплотил в своем творчестве, проливая свет истины на такие темные иррациональные области человеческого духа, как восходящее к праисторическим истокам традиционное жреческое знание и оргиастические мистерии древних египтян, как проникнутые пантеистическим мировоззрением кровавые друидические практики и шаманские обряды северо-американских индейцев, как безумные дионисийские культы Средиземноморья и мрачные оккультные ритуалы с их вторгающимися из потустороннего паранормальными феноменами.
Когда смотришь на картину художника... Ты пытаешься воспринимать ее целостно... Не ищешь в ней фрагменты из других картин... И не изучаешь отдельные штрихи или мазки кисти... Интеллектуальный анализ тоже не нужен, важно Созвучие... Точно так же и в этой книге, состоящей из отдельных лоскутков...
Это произведение можно было бы назвать романом в романе — с одной стороны, это едва ли не единственное в художественной литературе жизнеописание Жиля де Рэ, знаменитого сподвижника Жанны д’Арк, с другой, история некоего парижского литератора Дюрталя, который, разочаровавшись в пресловутых духовных ценностях европейской цивилизации конца XIX в., обращается к Средневековью.
«Где-то существует совершенно иной мир, и его язык именуется поэзией», — писал Артур Мейчен (1863 — 1947) в одном из последних эссе, словно формулируя свое творческое кредо, ибо все произведения этого английского писателя проникнуты неизбывной ностальгией по иной реальности, принципиально несовместимой с современной материалистической цивилизацией.
Живой для смерти и мертвый для жизни вечной, его магические возможности почти безграничны: он повелевает стихиями и может обернуться и волком, и летучей мышью, и легкой туманной дымкой над кладбищем, для одних он — адепт сокровенного знания, для других — некромант, своей черной мессой кощунственно извращающий божественную литургию.
«Дом на краю», своими космогоническими и эсхатологическими мотивами предвосхищающий творчество Ф. Х. Лавкрафта. Дьявольская реальность кошмара буквально разрывает обыденный мир героя, то погружая его в инфернальные бездны, населенные потусторонними антропоморфными монстрами, то вознося в запредельные метафизические пространства.
Александра Давид-Неэль после знакомства с Е. Блаватской увлеклась Тибетом — землей богов и мудрецов, — более 14 лет провела она в Азии и сумела попасть в закрытую для европейцев Лхасу.
Злотворные огненные креатуры, стихийные духи, поезда-призраки, стрейги, ревенанты, беззаконные таинства шабаша, каббалистические заклятия, чудовищные совпадения, ведущие к не менее чудовищной развязке — все это мир Грабинского.
Писатель принадлежит той же когорте авторов, что и Г.Майринк, Ф.Г.Лавкрафт, Ж.Рэй, Х.Х.Эверс. Злотворные огненные креатуры, стихийные духи, беззаконные таинства шабаша, каббалистические заклятия, чудовищные совпадения, ведущие к не менее чудовищной развязке — все это мир Грабинского.
